Остальные новости

Лица Степногорского горно-химического комбината: Булатов Юрий Васильевич

Предприятие не может существовать без трудового коллектива. Костяк ГМЗ прошел закалку 90 годами, пережил реорганизации и смены собственников, и не только сохранил навыки и традиции легендарного МинСредМаша, но и внедрил собственные, новые технологии. Юрий Васильевич Булатов пришел на завод в августе 1975 года по направлению после окончания Свердловского горно-металлургического техникума, его специальность довольно редкая и востребованная – металлургия тяжелых и редких цветных металлов.

Юрий Булатов: В начале трудового пути у меня было желание работать на химзаводе, но начальник отдела кадров ЦГХК направил меня на Гидрометаллургический завод, в 4 цех, аппаратчиком пятого разряда. В конце 1974 года на заводе стартовало производство молибдена и мы, по большому счету, начинали с нуля, стояли у истоков нового, по тем временам, направления. В 1976 году я был призван в советскую армию, в это время сняли «бронь» с комбината, а в 1978 году демобилизовался и вернулся на завод. После службы уже стал работать мастером «на молибдене» во втором отделении 4 цеха, а в 1984 году перешел в заводоуправление ГМЗ и занимал там разные должности на протяжении 14 лет.

До 1996 года работал во втором отделе режимно-секретной службы комбината. Курировал вопросы охраны завода, безопасности, секретной документации, хранения и отгрузки готовой продукции. Раньше были жесткие правила и нормы, приходилось соответствовать стандартам МинСредМаша, а потом с завода сняли режим секретности. К концу 90 х годов завод уже разделился на части, производство молибдена выделили в отдельное предприятие ТОО «Целинный Брадентон Кемикалз», а переработку урановой руды под свое управление взяли канадцы. Если помните, была такая фирма, ТОО «Ворлд Вайд Минералз», а я остался «на молибдене» в ТОО «ЦБК».

Работал мастером, начальником производства, заместителем директора по производству. С 1998 по 2005 год фирма ТОО «ЦБК» работала почти с максимальной нагрузкой по производству АМК – аммония молибденового кислого, 600 тонн в год по молибдену, а начиная с 2006 года спрос на продукцию резко упал в мировом масштабе, начались проблемы со сбытом, смена учредителей ТОО «ЦБК» и в конце концов итог – остановка производства, персонал на простой, задержки выплаты заработанной платы, суды, аресты счетов, опись налоговой службой основного оборудования и т.п. Были большие долги перед работниками по зарплате, все остановилось, предприятие простаивало и только в 2010 году, с покупкой «ЦБК» ТОО СП «САРЕКО», мы начали претворять в жизнь новые проекты. К сожалению, спустя некоторое время и у ТОО СП «САРЕКО» появились проблемы. Как непосредственный свидетель и участник проекта, могу сказать – при той организации работ по проектированию, разработке технологического регламента производства редкоземельных элементов, изготовлению и монтажу оборудования, кадровом подборе, проблемы были неизбежны. Причина в том, что технологический регламент и сам проект был достаточно сырым и не проработанным, многие факторы не учли. В начале 2014 года меня пригласили на работу в СГХК и я вернулся на ГМЗ, на производство урана и по сегодняшний день работаю начальником цеха экстракции.

Корр.: У СГХК менялись собственники, менялось руководство, были какие нибудь проблемы с сохранением материальной базы и трудового коллектива?

ЮБ: Конечно были проблемы! Зарплату не платили, люди уходили, искали работу на стороне. Не могут же люди жить без зарплаты! Хотя, костяк коллектива сохранился. Кто-то уже на пенсии, а кто-то до сих пор трудится на предприятии.

Корр.: А как же вы пережили 90 годы?

ЮБ: Огромной проблемой была задержка зарплаты, например, ТОО «ЦБК» не платило три года! Что-то давали частями, крохами. Помогало, что супруга работала на другом производстве, дети уже стали взрослыми, так что пережили. Помогала дача, лес с грибами, рыбалка и вера в светлое будущее. Жили натуральным хозяйством.

Корр.: А как сейчас работает ГМЗ? Все наладилось? Появились новые технологии?

ЮБ: Нет, у нас новых технологий в цехе не появилось, просто мы немного оптимизировали производство, ведь такое качество, как раньше, уже не нужно. Сейчас наша продукция идет на изготовление топливных твэлов для реакторов атомных станций, для производства электроэнергии, а раньше, в советское время в основной массе, ее использовали после вторичной переработки для производства оружия. Требования были другие.

Корр.: Что-то изменилось в техпроцессе? Пришлось переучиваться?

ЮБ: Технологический процесс кардинально не изменился, так что переучиваться не пришлось, нового основного оборудования у нас практически нет, кроме вспомогательного, фильтров, насосов и т.п. У основного оборудования огромный запас прочности, просто делаем вовремя ремонты, меняем трубопроводы, запорную арматуру, стараемся поддерживать в рабочем состоянии. Хотелось бы конечно заменить на современное оборудование, но финансовое положение пока не позволяет.

Корр.: Все заводы так работают, или уже появилось что-то новое?

ЮБ: Новое конечно есть, научный прогресс не стоит на месте. Скажу лишь, что мы в технологическом процессе применяем свои собственные наработки, исследования, разработанные ЦНИЛ и ЦЗЛ, свои так сказать ноу-хау, но распространяться об этом не буду.

Сейчас загрузка оборудования цеха по году приблизительно 50% от достигнутой мощности. Работаем на толлинговой основе на давальческом сырье: химических концентратах природного урана с южных месторождений АО «КазАтомПрома» и десорбатах ПВ рудника ТОО «Семизбай-U».

Корр.: В нашей стране изменились стандарты охраны труда, что в этом направлении делается на ГМЗ?

ЮБ: Могу сказать только о цехе, мы провели много работ по ремонту и эффективности общеобменной вентиляции, установили дополнительные фильтры пылеулавливания на газоочистке печных выбросов. Автоматизировали систему МВГ 10,11 печного оборудования ВГТП 8. Работники цеха полностью обеспечены спецодеждой и спецобувью, СИЗ, организованно получают бесплатное спецпитание, дополнительные отпуска, проходят ежегодные профосмотры, так что все нормы соблюдаются. С развалом Союза не стало санаторно-курортного лечения, но вновь созданный профсоюз обещает решить этот вопрос в разрезе нашей республики. Все, как на других предприятиях добывающей и перерабатывающей отрасли.

Цех экстракции работает в штатном режиме, есть опытные рабочие и инженеры, есть оборудование, значит есть перспективы. При увеличении объемов поставки сырья, цех без вопросов заработает на полную мощность.

Андрей Гаврин